Земля  - Михаил Елизаров

– Интим не предлагать! – хохоча, подхватил Гапон. – Ты ему, Танюх, массаж лучше сделай!

Таня шутливо насупилась:

– Я, между прочим, не массажистка, а жрица любви…

– Жрица булок ты! – обрадовался Гапон. – Нажрала себе булки!

И опять что-то горькое колыхнулось у меня в душе, что даже шутки у нас с Гапоном одинаковые.

– Я могу массаж сделать, – уверенно тряхнула чёлкой соседка Венеры. – Я курсы специальные заканчивала.

Гапон ущипнул её за крепкую ляжку.

– Не подскажете, как добраться до станции Щёлковская?! – полез ей рукой в трусы.

– А-тях-тях, Щёлковская!..

– Чё, правда только массаж сделать? – Таня вздохнула, поднялась. – Ну пойдём.

– Давай, Володька! – подбодрил Гапон. – Не менжуйся. Помнёт тебя Танюха, расслабишься. Можешь не драть её, она не обидится…

“О-би-дит-ся”, – сказала беззвучно, одними губами, Венера и улыбнулась.

– Тайский массаж пусть сделает! – прокричал Дмитрий Ростиславович.

– Володь, погоди, знаешь, как это? – остановил меня вопросом Гапон. – Тайский?

Я оглянулся на стол: Капустин пламенел и скорбел лицом; через два стула от него Викуся-“скелетик” сперва распустила водопадом свои длинные волосы, а потом с паучьим проворством снова заплела на голове гульку-зиккурат; подленько щурился Иваныч, словно провожал меня в западню…

Гапон, лапая под столом Венеру, пояснил:

– Тайский – это когда баба голая пиздой по тебе елозит. Присасывается, как вантузом! И чвак-чвак-чвак!..

– А-тях-тях, вантуз!

– Вэ! Дэ! Вэ-э-э!

И зелёная дверь-льдина наконец-то закрылась за нами.

*****

Каблуки Тани звонко выцокивали по плитке – словно игровой автомат сплёвывал жетоны в лоток. Кафельные стены тоже покрывали восточные мотивы, и сам коридор, напоминая орнамент, дробился на комнатки без дверей. Вход в каждую заворачивался улиткой, как в пляжных кабинках для переодевания. Тянуло хлорированной водой. Наверное, впереди располагался бассейн.

Таня уверенно завела меня в закуток – микроскопический гостиничный номер. Там умещался круглый красный диванчик, сложенный из мягких блоков, тумбочка, на которой стояла стеклянная бутылка с минеральной водой. Из белой стены с одной стороны выступал маленький умывальник, а с другой торчали крючки для одежды, похожие на игрушечные носорожьи морды. Точно два глаза замурованной рептилии, жёлто пялились круглые светильники. На полке стопкой лежали несколько полотенец и комплект запакованного белья – как в поезде.

– Садись, – пригласила Таня. – Пожамкаю, так и быть. Точно больше ничего не надо?

– Точно.

Я повесил на крючок за капюшон свою толстовку, потом, чуть подумав, стянул и футболку. Присел. Поверхность дивана оказалась мягкой и продавленной. В открывшейся щели (изнутри тоже красной и от этого какой-то постыдной, словно в ней таился намёк на прочие “щели”) виднелись мусорные крошки и обёртка от использованного презерватива.

Таня скинула халатик, с каблуками влезла на диван. Чуть повозилась, затем опустила мне руки на плечи, начала мять:

– Норм?.. Или сильнее?

Спиной я чувствовал две равноудалённых щекочущих точки, двигающихся синхронно. Догадался, что это Танины соски. Значит, это она, когда возилась, сняла купальник.

– Пресыщенные вы сделались… – произнесла она уверенно. – Это всё из-за порнухи.

– А при чём тут порно? – я чуть откинулся назад, чтоб лучше чувствовать скольжение сосков по коже.

– Не знаю, вдруг вам уже только дрочить нравится. Или что-то извращённое… Миленка рассказывала, что один её клиент всё время просит, чтоб она надевала школьную форму и пионерский галстук.

Мне стало смешно:

– Да на неё хоть подгузники надень и дай в руки погремушку, она всё равно будет огромная бабища!..

– Тут ты не прав! – Таня заглянула мне через плечо. – Она очень востребованная.

– Да ладно!

– Представь себе. Кстати, Миленка ещё великолепная няня, кроме прочего! И её услуги весьма недёшевы.

Я вспомнил Дмитрия Ростиславовича, его руку, шарящую между жирных ляжек Милены, и решил, что Таня, пожалуй, разбирается лучше в этих вопросах.

– Слушай, а может, тебе нравится, когда групповуха? – Таня поменяла позу и села так, что её ноги обхватили меня, словно мы катили на мотоцикле.

– Не знаю, не проверял, – сказал я, разглядывая лиловые синяки на её ногах-окорочках, подсохший след пластыря на растёртой лодыжке, коротенькие пальцы, похожие на ядовитые грибы.

– Я вот считаю, что это плохо и сильно вредит отношениям, – рассудительно сказала Таня. – Лет десять назад была у меня подруга Юлька, Юльчиха…

– Крольчиха, – я наконец оглянулся. Груди были чуть обвисшими. – Ты мять-то будешь?

На самом деле мне нравилось, что она халтурит с массажем.

– Буду, – вздохнула Таня.

Упёрлась в мою спину кулачками и начала слабосильно их ввинчивать:

– Короче, проживала Юльчиха у своего стра-а-ашного мужика, а мы, её подружки, хотели, чтоб она с ним рассталась, потому что она молодая и красивая, а он уёба. И вот я к ним приехала в гости, а у них оказалась какая-то бормотуха, с которой я поплыла, естественно. А Серёжа включил кино про школьниц…

– Порно?

– Эротику. Там девчонки снимали мужиков в торговых центрах. Ни здрасьте, ни как зовут, а сразу: “Если я тебе отсосу – купишь мне джинсы?” Одна трахалась за повязочку на голову.

От нежной щекотки её сосков у меня чуть не лопалась ширинка. Было совестно перед Алиной, что мы только вот расстались, а я уже провожу время с проституткой. Но я успокаивал себя, что несколько часов назад меня вроде как избавили от всех обязательств.

– А потом мне захуёвело! Да так, что я чуть не сдохла в туалете, и Юльчихе тоже херово было. Серёжа нас умыл, уложил пьяных в кровать, а сам примостился, хитрюга, между нами. И типа мы все уснули. Прикинь, я лежу на боку, чтоб не видеть его противную харю, а этот придурок пыхтит, но старается не раскачивать матрас, чтоб Юльчиху, значит, ненароком не разбудить…

– Но разбудил? – проницательно спросил я.

– Ага. Потому что он мне ещё что-то нашёптывал в процессе и всё пытался усосать, а я помню, что ответила… До сих пор ржу!.. Сказала, что целуюсь только с любимыми или за деньги. Вот… Юльчиха, конечно, проснулась, Серёжа тут же ринулся на неё, чтоб это не было похоже на измену. Всё, я устала… Володя, может, я тебе лучше отсосу?

– Да не надо, – промямлил я, втайне надеясь, что она меня как-то уговорит.

– А если тысчонку накинешь, то и без резинки! – потянулась ко мне. – А что тут у нас такое твёрдое… Боже, что это!